gazeta-vesti.ru

Switch to desktop Регистрация Вход

Проходят годы, сменяют друг друга десятилетия, но память о тех, кто отстоял в боях свободу и независимость Родины, бессмертна. В канун Дня защитника Отечества воспоминаниями об отце, погибшем под Ленинградом 26 декабря 1943 года, поделилась жительница райцентра Валентина Петровна Маракулина.

- Это мой папа Пётр Васильевич Маракулин. Только так, по фотографии, я его и знаю. Да по рассказам мамы. На войну провожали мы его вместе – мама, брат Толя, сестра Рая и я. Я кричу: «Папка, ты почему меня на ручки не берёшь? Я устала!» Лепечу непонятно, толком тогда ещё ни ходить, ни говорить не научилась. Отец взял меня на руки, понёс. Мама слёзы утирает. Я к ней: «Почему у тебя в глазах мокрые горошины?»
Недалеко отошли. Отец остановился и говорит брату: «Толя, мы с тобой попрощались, забирай сестёр и ступайте домой. Картошки поешьте и спать ложитесь, а мама меня проводит и вернётся. Нам поговорить надо».
Так папа ушёл на фронт. Новый дом не достроил, не успел. Руки у него были золотые, много чего умел. Любое дело по плечу. Мастерил гармони, лыжи, обувь шил. Когда ещё не женился, колхозники выбрали его бригадиром.
После свадьбы один за другим родились дети, в старом доме стало тесновато. Надумали родители строиться. Кто же знал, что такая беда впереди ждёт. Почти всё делали сами, нанимать и кормить плотников было не на что.

Война. Папа на фронте. То, что накопили, улетело в один миг. Кончились и мука, и картошка. В доме стало пусто, голодно. Землю пахали на корове. После этого она доиться перестала, пришлось продать.
Помню, побежала я раз в огород, посмотреть, не подросла ли морковка, которую мама совсем недавно посеяла. Очень есть хотелось. Гляжу, возле недостроенного дома на бревне дедушка сидит, плачет. Склонил седую голову и причитает: «Ой, горе, горе, горе...» Я домой. Рассказала сестре. Она меня успокаивает: «Не бойся, Валюшка, это же наш дедушка пришёл, мамин папа. Он походил вокруг, посмотрел, как нам тяжело, вот и переживает». А что сделаешь? Чем поможешь? Сам старик древний, пять сыновей на войне.
Мама часто плакала украдкой. Осталась одна с детьми — ни денег, ни еды, ни сил нет. Как ребятишек поднимать? Пришлось собирать травы. Насушим побольше, а мельник пропустит через жернова после зерна, да ещё позволит мучную пыль со стенок собрать. Правда, не пеклись травяные лепёшки, разваливались и в рот не лезли. Но надо было есть, чтобы выжить. Стала мама одежду, что получше, менять на продукты. Кто ведро картошки даст, кто молока нальёт – как договорится. В самые трудные времена ходили по домам и на кладбище, милостыню просили, нанимались чистить туалеты.
Мама устроилась на работу. Тяжёлую, не женскую — помощницей кузнеца. Ещё всей семьёй мы ходили в лес заготавливать дрова для школы, детского сада, одиноких старушек. Свалим дерево, вывезем кряж и пилим, колем, укладываем. Бедная мама надрывается, ревёт да работает. Как сделаем всё, накормят да ещё с собой кусок хлеба дадут.
Долго так было. Казалось, никогда война не закончится. А в 1943-м похоронка на отца пришла, где сообщалось, что он был ранен и геройски погиб на левом берегу реки Назия в 50 метрах севернее железнодорожного моста Кировской железной дороги Кировского района Ленинградской области. Из мамы тогда словно весь дух вышел. Заболела, направили на операцию в Киров. Мы у знакомых жили, которые маму жалели. Зря хлеб не ели, помогали и по дому, и в огороде.
Когда мама вернулась, переехали к деду. Устроилась техслужащей в школу. Ещё и печи топила. Мы помогали носить дрова. Плюс подрабатывали в столовой и в детском саду. Заберём грязное бельё, дома замочим, прокипятим на печке, а ночью стираем вручную на доске. На улице бельё вымерзнет, гладим его по очереди, так как утюг для нас, маленьких и голодных, слишком тяжёл. Готовые большие узлы возили на санках. Нас поблагодарят, накормят кашей, напоят чаем. Когда и по прянику дадут. Мы и довольнёшеньки!
Прошли годы. Война закончилась. Мы повзрослели. Анатолий вернулся из армии возмужавшим — высокий и крепкий, красавец, волосы волнистые. Гармонь доделал, что папа начал. Играть научился. Как выходной — так у нас вечёрка, вся деревня собирается. Парни и девушки с кружками приходили, знали, что смородина в саду росла на диво сладкая и крупная, мы угощали. Они тоже не с пустыми руками: керосину для лампы принесут, дров поколют.
Люди радовались мирному времени. Денег так и не было, зато в колхозе давали картошку, муку и сено на трудодни. Мама благодарила Бога, что мы встали на ноги, работать научились, что нет среди её детей ни воров, ни тюремщиков.
Папу ждала до последнего. Надеялась, что живой. Цыганка нагадала ей, что муж вернётся домой с большой водой, когда будут таять снега, взяв за пророчество последние продукты. Мама чувствовала, что её Петруши нет в живых, но верила. Ждала его каждую весну.
Гаданию не суждено было сбыться. Пётр Васильевич Маракулин погиб в страшной кровавой мясорубке, успев написать семье лишь два коротких письма-треугольника. Мы ездили на место гибели отца. У огромной стелы, уходящей в небеса, похоронены тысячи солдат. Присели на траву, помянули по обычаю папу и его однополчан. Вечная им слава!